Napola - Elite für den Führer

Oblogka_Akademiia_smertiКонец лета 1942-го. Шестнадцатилетний Фридрих, парнишка из рабочей семьи, окончил школу и в ожидании места на фабрике вкалывает кочегаром в котельной. Он очень любит бокс, считается лучшим в своей секции и однажды удостаивается чести драться на ринге с курсантом элитной военной школы – Национал-политической академии. Жестокий бой юноша проигрывает, потому что еще не научился добивать упавшего противника, однако офицер Фоглер, опытный наставник из Napola, уже заметил в белокуром мальчонке задатки перспективного гитлеровца. Оценив торс и мускулатуру юного боксера, Фоглер предлагает ему пополнить ряды академии, готовящей руководителей побежденного Германией человечества. Обрадованный Фридрих, уставший ворочать лопатой, с радостью соглашается стать нацистским курсантом, против чего неожиданно возражает его отец. Старый работяга знает, что в непростые времена коридоры власти часто заканчиваются стенкой, но попробовавший новой жизни сынок уже все решил и в советах не нуждается. Он грозится настучать на строгого папашу «куда надо», и тот быстро отступает. Ранним сентябрьским утром, прихватив маленький чемоданчик с вещами и мечты о гауляйтерстве в Москве или Лондоне, юный Фридрих отправляется покорять сверкающие вершины — учиться в замечательной академии…

Мир выбора и искушений

До фильма Napola, получившего в отечественном прокате пафосное название «Академия смерти», молодой немецкий режиссер Деннис Ганзель был известен лишь тинейджерской комедией «Девочки сверху». Эту миленькую историю о трех подружках, мечтающих о первой незабываемой ночи, он снял по сценарию Мэгги Перен, будущей авторши «Академии», и, кажется, остался доволен результатом: европейский зритель, не обнаружив в молодежной комедии вульгарностей «Американского пирога», сдержанно похвалил девчачий фильм. Прошло около двух лет и осенью 2003-го Ганзель начал снимать иное кино: не о юных фройляйн, ищущих любви, а о немецких мальчиках, отправившихся в поход за славой. Не о нынешней благополучной стране, в которой смертельно боятся обвинений в неполиткорректности, а о той Германии, где страшно не ненавидеть «неполноценные расы». Странный, на первый взгляд, переход.

Кинообозреватели тогда заговорили, что «Академия смерти» — это очередное извинение перед человечеством отягощенного виной немца, тем более что у Ганзеля не то дед, не то иной престарелый родственник был не то инструктором, не то воспитанником этой Napola. Возможно, и был, возможно, и извинялся, однако сам режиссер объяснял свои мотивы несколько иначе. Ганзелю, по его словам, всегда были интересны истории о соблазнах и искушениях, которые молодым людям предлагает современный им мир. Мир режиссер выбирал разный – средняя школа, нацистская академия или вампирская компания, — зато искушения неизменно были одинаковыми. «Ты обязательно будешь лучшим, — говорили в этом мире юному герою, — если …». С этого маленького «если» обычно и начиналась страшная история с неважным концом.

В «Академии смерти» искушения, уготованные «настоящим мужчинам», выглядят весьма привлекательно. Некоторые западные критики даже возмутились, пеняя Ганзелю, что Napola изображена чересчур хорошо – неонацистам может понравиться. На что режиссер резонно отвечал, что если нет искушений, то нет и выбора, который должен сделать тщеславный и амбициозный герой.

Бесстрашные и беспощадные юноши

Национал-политическая академия, в которой оказывается Фридрих Ваймер, не авторская выдумка создателей ленты. Napola (это разговорно-сокращенное название элитной школы) действительно существовала и была воссоздана в фильме с максимальной точностью. Так, по крайней мере, говорили режиссеру немецкие ветераны, закончившие в свое время это учебное заведение. В академиях – всего их в Германии было более тридцати — воспитывали будущих партайгеноссе: функционеров, офицеров, эсэсовцев. Элитными их можно было назвать с натяжкой, скорее, это были школы отбора верных фюреру мальчиков, которым не забивали голову науками и литературой, а учили быть послушными, безжалостными, преданными вождю и верными нации. На уроках здесь, как, видимо, и во всей Германии того времени, преподавалась «немецкая физика и химия» (преступно было упоминать о шарлатане Эйнштейне) и писались сочинения на тему «Римские писатели о евреях».

Разумеется, академия могла похвастаться замечательной базой: спортзалы, планеры, автомобили, душевые – об этом Фридрих с восторгом рассказывает сидящему в грязной ванне братишке. Тот недоумевает: если все так здорово, отчего же папа возражает? На этот вопрос у героя пока нет ответа, однако он твердо уверен, что папина жизнь ему не подходит.

Командный дух, спорт и муштра, которая в фильме очень напоминает обычное издевательство, должны были превратить юношей в мужчин, творящих историю (то, что творили эти мужчины, история и впрямь будет долго помнить). Пока же девиз школы «Верить, слушаться, бороться» вдохновлял курсантов, флаги на башнях — академия размещалась в тевтонском замке – заставляли сердца замирать от восторга, а речи наставников-эсэсовцев помогали поверить в арийскую избранность.

«Ваш ребенок не принадлежит вам…»

Деннис Ганзель и Мэгги Перен, параллельно продолжающая работать над сиквелом «Девочек», не собирались снимать простое антифашистское кино. Они поднимали более сложную проблему – проблему гражданской позиции и выбора меж добром и злом. Ганзель, например, говорил, что даже в безумно демократическом обществе нужно иметь мужество, чтобы подняться и сказать: «Я не согласен». Общественному мнению нелегко противостоять даже в зрелом возрасте, мальчишек же оно подчиняет себе быстро и окончательно. Но с чем бороться, ведь свой выбор юный Ваймер сделал, кажется, еще в самом начале фильма?

От негодующего отца, своего тренера, молчаливо не одобряющего эсэсовцев, и друзей по секции Фридрих отказался, едва лишь незнакомец в форме поманил его в чудесный мир для избранных немцев. Там, правда, негусто с друзьями – нельзя ведь считать другом сексуально озабоченного колбасника или предприимчивого юнца с совестью мокрицы, который показывает за деньги фотографии своих купающихся сестер, — зато потом можно стать гауляйтером – одним из элиты национал социалистов. Там человека превращают в солдата (особенно старается физрук-садист) — так ведь герой, которому надоела бедность, грязь и не по годам короткие штаны, был готов к этому. Там дерутся на ринге до кровавого нокаута, но Фридрих, избавившийся от предрассудков, бьет лица лучше всех, и после очередной победы ему «светит» уже гестаповская спортшкола.

Словом, система, заполучившая сына вполне приличных родителей, принялась выковывать из ребенка гитлеровца, но тут приключился досадный сбой: Фридрих повстречал настоящего друга. Молчаливый темноволосый Альбрехт, недавно появившийся в академии, не готов заниматься самовоспитанием для смерти за фюрера. Хуже того: он не спортсмен и не солдат, ему – о, ужас! – не нравится побеждать, а нравится писать сочинения, а иногда даже стихи. Ему бы никогда не учиться в Napola, если бы не отец, увешанный крестами гауляйтер Штайн, который, конечно, не читает сочинений сына (а зря!).

Альбрехт не отличается ростом и сложением, но он по-настоящему храбрый, и у него есть позиция. Он уверен, что никогда не будет убивать, более того, готов сказать об этом вслух. Также, как и Фридрих, он уже не принадлежит своей семье, и у него нет дома, потому что богатый замок, доставшийся гауляйтору Штайну совсем недавно, мальчишка не любит также, как Фридрих тесную папашину квартиру. Понятно, что с таким другом проблем не оберешься в любом обществе.

Символы, которых не было

Деннис Ганзель хоть и признавался, что любит Тарковского, символы в кино особо не жаловал. «Академия смерти» предназначалась молодым людям, поэтому рассказанная история должна была быть простой и увлекательной, с экшн-сценами и прочими позаимствованными в Голливуде хитростями, на которые хватило бы бюджета, но без излишнего символизма. Так задумывалось, но внимательные зрители и критики все же разглядели (или придумали) некоторые аллюзии и символы, присутствующие в картине.

Как ни удивительно, но начало фильма, в котором мальчик Фридрих, обнаруживший в себе чудесные способности, поступает в необыкновенную школу, многим напомнили Гарри Поттера. В самом деле, герой из унылой действительности переносится в сказочный замок, тоже увешанный флагами, слушает приветственную речь директора (вместо крючконосого Дамблдора крючконосый же эсэсовец), учится «магическому» искусству, обедает в длинной зале (преподаватели сидят рядом, но на возвышении). Однако волшебство этой сказки заканчивается очень быстро.

Кроваво-красную дымку в подвале, где полупьяные офицеры стравливают юношей в боксерском поединке, придумал оператор фильма Торстен Бройер. Замковое подземелье в красном свете должно было символизировать преисподнюю, в которой развлекаются старые черти. Режиссеру такая задумка понравилась, только зритель, похоже, увидел не ад, а намек на будущее кровопускание. Красное замечательно смотрится на белом, но авторы ленты не стали пачкать светлый зимний пейзаж (кровопролитие произошло ночью), а отвели ему иную роль. О зимнем пейзаже и германском героическом эпосе написал Альбрехт, и его писание потрясло учителей сильнее, чем взорвавшаяся накануне граната: оказалось, сын гауляйтера, глядя на снега фатерлянда, мечтал стать рыцарем, а стал помощником дракона.

Зато новую страничку в школьную мифологию вписал курсант по имени Зигфрид, затравленный энурезник, по иронии судьбы тезка победителя Нибелунгов. Подвиг самопожертвования измученный героическим эпосом и вечными издевательствами мальчишка совершил, видимо, от безысходности, но начальство, позабыв о «позорном» прошлом, быстро объявило Зигфрида новым героем.

И, наконец, леденящая синяя вода зимнего озера, на котором происходит главная трагедия фильма, становится эффектным символом смерти и вечного холода. Мир пока еще живых и уже почти мертвого разделяет прозрачный лед, разбить который не удается даже ледорубом. Режиссер честно признался, что символичность этого эпизода увидел уже тогда, когда фильм был снят.

Исполнители главных ролей

Поначалу Ганзель собирался снимать в «Академии смерти» непрофессионалов, но быстро отказался от этой мысли: с ними кино не получалось. Тогда он переключился на молодых актеров и нашел Макса Римельта и Тома Шиллинга, которым по фильму предстояло стать друзьями. Девятнадцатилетнему Римельту, знакомому режиссеру по тем же «Девочкам», доверили сыграть Фридриха, и эта роль сделала юношу известным. Ганзель вспоминал, что молодой актер сначала понятия не имел о нацизме и войне, ходил ссутулившись и не умел кричать «Хайль». Остальная молодежь тоже плохо понимала, что и как предстояло играть, и тогда режиссер пригласил стариков ветеранов, учившихся в Napola. Бывшие воспитанники академии показывали актерам, как нужно приветствовать офицеров, как отжиматься на плацу, как заправлять кровать и укладывать вещи в шкафчик. С их приходом в съемочный павильон вернулась эпоха.

Том Шиллинг, в активе которого уже числилось несколько фильмов, стал вторым главным героем – Альбрехтом Штайном, и критики не пожалели хороших отзывов о его работе. Его герой, «эстетствующий хлюпик», становится единственным, кто готов осознанно противостоять системе. Спустя пять лет, в 2009 году, Шиллинг сыграет молодого Гитлера в черной комедии «Моя борьба», и говорят, эта роль ему тоже удастся.

Отца Альбрехта, заслуженного наци Штайна, сыграл Юстус фон Донаньи, уже известный европейскому зрителю по фильму «Эксперимент». Своего сына гауляйтер потерял так же, как и герр Ваймер Фридриха: сам оттолкнул его. Выстрел в раненого русского паренька поставил точку в отношениях отца и сына и лишил Штайна наследника. Впрочем, какого наследника – через два с половиной года слова «гауляйтер» и «рейх» станут пустым звуком.

Критика и награды

Фильм «Академия смерти» появился на мировых экранах в июле 2004 года, а на российских – на год позже, в мае 2005-го, накануне Дня Победы. Европейские критики и жюри фестивалей в целом тепло встретили его появление: Европа с симпатией относится к покаянным фильмам о своем страшном прошлом. У себя на родине Napola получила награду и за сценарий, и за лучшую режиссуру, и приз зрительских симпатий, а в Карловых Варах Макс Римельт был назван лучшим актером.

Каждый из критиков и рецензентов нашел в «Академии смерти» что-то близкое ему. Кто-то порадовался энтузиазму, с которым немцы изобличают грехи отцов, кто-то увидел в фильме предостережение всем молодым людям, участвующим в провластных движениях. Дескать, держитесь подальше от власти, не то потом вам станет стыдно (как будто от участия в альтернативных движениях стыдно не станет). Кому-то понравилась поднятая авторами тема выбора, а кому-то – тема искушения и соблазна: принимающий разные формы фашизм умеет искушать.

Но если очень постараться, то в фильме Ганзеля можно увидеть сентиментальную историю о «наивных» арийских мальчиках военного поколения. Они пришли в академию, они взяли оружие, они расстреляли безоружных русских пленных, а потом почувствовали угрызения совести. Наверное, их стоит пожалеть и, возможно, даже прослезиться над особо чувствительными сценами. Нельзя только забывать: при более благоприятных обстоятельствах эти мальчики непременно стали бы гауляйтерами Москвы и Лондона.