Doubt

Oblogka_SomnenieНью-Йорк, середина 1960-х. Воскресное утро в церкви Св. Николая, расположенной в Бронксе. Готовясь к мессе, прислуживающие в алтаре мальчишки зажигают свечи и достают чаши для вина, органист раскладывает ноты, а толстячок-священник, напоминающий бритого Санта-Клауса, сосредоточенно повторяет приготовленную проповедь. Сегодня он хочет поговорить с прихожанами о сомнении, которое, по мнению падре, посещает каждого человека и объединяет людей столь же сильно, сколь и ясность. Под пение хора добрые католики поудобнее устраиваются на скамьях, готовясь внимать проповеднику, сквозь витражи пробиваются лучи осеннего солнца, и случайно залетевший голубь бьет крыльями под самым куполом церкви. Как всегда, все торжественно, чинно и благородно, однако сестра Алоизия, пожилая директриса приходской школы, чувствует некоторое беспокойство. Строгой монахине, похожей на хищную птицу, что-то не нравится: то ли ее воспитанники, невнимательно слушающие проповедь падре, то ли сомнительная проповедь, то ли сам падре. Назвать источник тревоги сестра пока не может, но ни капельки не сомневается, что в приходе и доверенной ей школе не все обстоит благополучно…

Пьеса, навеянная детскими воспоминаниями и войной в Ираке

Драма «Сомнение» поначалу была успешной бродвейской пьесой, за которую сценарист и драматург Джон Патрик Шэнли получил в 2005-м Пулитцеровскую премию – престижную для каждого автора-интеллектуала награду. Зрителям и читателям он поведал историю о необоснованных подозрениях, бездоказательных обвинениях и уверенности, не имеющей ничего общего с настоящей верой. И хоть действие пьесы происходило в клерикальной среде в 1964-м году, намекала она на события более чем современные и никак не связанные с церковью. Автор был возмущен войной в Ираке, а особенно лицемерными заявлениями политиков и лживыми обвинениями военных, якобы обнаруживших у противника запрещенное оружие.

Отношение к конфликту тогда разделило американцев, и Шэнли, выбравший свою сторону баррикады, недвусмысленно дал понять, что возникшие сомнения нельзя разрешить ударами с авианосцев, а тем более нельзя врать и подтасовывать факты. Недопустимо также позволять консерваторам тащить страну и общество назад, ибо это основательно вредит либеральной демократии. Свои взгляды драматург изложил в трехактной пьесе, а чтобы конфликт стал острее и при этом «уместился» на сцене, выбрал местом действия католическую школу. Персонажами этой драмы стали: суровая директриса, молодая монашка, добродушный священник и мамаша ученика, из-за которого разгорелся сыр-бор – всего-то четыре человека. Как говорят, придумывая образ молодой сестры Джеймс, Шэнли вспоминал свою учительницу, а создавая пьесу — частную школу, где он учился в начале 1960-х. Как знать, возможно, отец Флинн, главный оппонент директрисы, получился похожим на завуча этого заведения, который был «добр» к Шэнли и другим мальчикам?

«Сомнение» было хорошо принято на Бродвее, и, когда количество представлений перевалило за полтысячи, к автору обратился Скотт Рудин, кинопродюсер и театральный режиссер, предложивший адаптировать пьесу для экрана. Новичком в кино Шэнли не был (написанный им сценарий для фильма «Во власти Луны» получил «Оскар» в 1988-м), поэтому сам принялся за адаптацию. Драму необходимо было несколько переделать, главным образом, добавить действия и персонажей, которых для киноверсии явно недоставало. Разумеется, дописывание новых сцен потребовало дополнительных изысканий и подробностей. Автор вспоминал, как удивил его рассказ сына бывшей экономки одной из католических обителей, от которого он узнал о некоторых «мелочах» монастырской жизни: святые отцы забирали себе лучшие куски мясной вырезки, оставляя монашкам хрящи и что похуже. Это мясо еще аукнется в будущем фильме…

Количество персонажей в доработанной истории резко возросло. Основная четверка осталась неизменной, зато добавилось много героев, помогающих зрителю составить собственное мнение о событии, которое произошло (или не произошло) в стенах католической школы при церкви Св. Николая. Появилось несколько старых монашек, экономка, садовник и целый класс детей, в сигаретном дыму мелькнул сам монсеньор, а главное, зрителю предъявили мальчика, которому горячо симпатизировал отец Флинн, пухлого темнокожего Дональда Миллера.

Постепенно адаптированная история обрастала новыми примечательными деталями, вновь придуманные действующие лица добавляли подробностей, и похожая на аллегорию пьеса с понятным посылом превращалась в фильм, который любой внимательный зритель поостерегся бы трактовать однозначно. А когда на главные роли были приглашены дважды оскароносная (на тот момент) Мэрил Стрип и Филип Сеймур Хоффман, слово «сомнение» перестало быть просто названием ленты.

Сестра и падре

С главными героями истории зритель знакомится в самом начале фильма, во время упомянутой проповеди. Он – в сверкающем воскресном одеянии, она — в неизменно черном платье, он — в алтаре на возвышении, она – среди прихожан, он пафосно вещает, она прислушивается. Он пастырь, пасущий овец, она овчарка, охраняющая стадо, всегда готовая куснуть нерадивого пастыря, дай он только повод. Без сомнения, они вечные оппоненты.

Говорят, что однажды Мэрил Стрип заметила, что нос – это характер. Если это так, то характеры героев перестают быть тайной до того, как эти двое успевают произнести первую реплику, особенно, это относится к нраву ее героини. У сестры Алоизии, кроме ее характера, твердостью напоминающего чугунную плиту, более нет ничего: комната — школьная, кровать — казенная, облачение — монашеское. Бегать за поддержкой к монсеньору она не любит, да и тот, как показывают события, вряд ли станет ее поддерживать. Тем не менее, проказливые детишки боятся даже легкого подергивания ее длинного носа. Наверное, это плохо, однако сама директриса, носящая имя святого покровителя христианской молодежи, уверена, что это главное условие успешного воспитания: она злюка и ретроградка.

Отец Флинн, приходской священник, полная противоположность Алоизии Бовье: он мягкий и добродушный. Церковное одеяние падре часто меняет на демократичный спортивный костюм, в котором играет с мальчиками в баскетбол, следит за маникюром и пользуется расположением начальства. Он уверен, что абсолютная правда – штука сомнительная, а на кое-что иногда не мешало бы и закрыть глаза. Эти двое верят в разного Бога: падре – в великодушного, деликатно отводящего взор от некоторых грешков, а сестра – в строгого Отца, возвращающегося вечером домой в скверном настроении. Вяло текущий конфликт между ними, вероятно, не перешел бы в острую фазу, если бы молоденькая сестра Джеймс – третий главный фигурант истории – не притащила бы в тихую обитель бомбу с часовым механизмом: новость о необычно близких отношениях священника и темнокожего подростка Дональда, прислуживающего падре в алтаре. Кто взорвался на этой бомбе, и был ли взрыв вообще, можно спорить до бесконечности.

Авторы картины

Написав сценарий, Шэнли пошел дальше и решил сам рулить съемочным процессом, не отдавая пьесу в чужие руки. «Сомнение» стало его второй лентой, первой была мелодрама «Джо против вулкана», поставленная в 1990-м. Продюсировал фильм Скотт Рудин, получивший золотую статуэтку за триллер «Старикам тут не место», а снимал – оператор Роджер Дикинс, «Оскар» не получивший, зато отмеченный десятью номинациями на него и слывший любимцем братьев Коэнов.

Его камера позволяет в подробностях изучить директорский кабинет, разглядеть содержимое обеденных тарелок, прочитать надписи на сводах церкви. В драматичных местах оператор поворачивает картинку примерно на тридцать градусов, и это создает впечатление покачнувшегося мира. Так, она поворачивается, когда сестра Алоизия возвращается в свой кабинет: героиня вымокла под ливнем, устала и разочарована бесплодной беседой, но по-прежнему тверда как сталь, и поэтому мир непременно восстановится.

Церковный детектив

«Вы совратили ученика, вы дали ему вино, за вами числится история в прежних приходах», — вот обвинения, которые летят в лицо отцу Флинну от ретроградки Алоизии Бовье. Их он парирует неоспоримым аргументом: «Вы тянете церковь и паству назад». И то, и другое звучит серьезно, но если последнее не требует доказательств, то слова директрисы все-таки нуждаются в подкреплении. Что же она может предъявить падре, кроме алкогольного запаха, странного поведения подростка и собственного жизненного опыта?

За сестрой Алоизией постоянно наблюдает молодая учительница Джеймс, сначала ее невольный союзник, потом строгий критик и, наконец, просто сочувствующий ей человек. Она главный сомневающийся в фильме, но именно она приносит «сплетню» и потом не рада этому: ей снится большая рука из притчи о сплетницах, которую рассказывает на очередной проповеди святой отец. С оценками и выводами своей патронессы девушка редко соглашается, но вот незадача: директриса неизменно оказывается права. Хулиганистый ученик по фамилии Лондон и в самом деле сам себе расквасил нос, чтобы избавиться от занятий, а стекло над доской помогает контролировать класс.

Искать «улики» сестре Алоизии помогает оператор с камерой: вот отец Флинн демонстрирует мальчишкам отполированные ногти, вот отпускает рискованные шутки, а вот его блюдо с непрожаренным бифштексом и бокал пива. Это не аргументы, хотя священник, уплетающий мясо с кровью, выглядит не лучше врача с немытыми руками. Строгие монашки, размазывающие по тарелкам что-то невкусное, вызывают больше сочувствия. Впрочем, доказательств по-прежнему нет, падре просто опекает темнокожего Дональда, почти так же, как Алоизия Бовье незаметно помогает слепнущей сестре Веронике и скрывает от начальства ее недуг (иначе несчастную выгонят). Угли угасающего подозрения раздувает мама Дональда, бросающая в сердцах, что «есть мальчики, которые не возражают…», и «отец Флинн кумир моего сына!».

Начавшийся поединок – блистательная Мэрил Стрип «против» обаятельного Филипа Хоффмана – критики назвали дуэлью, но это не совсем так, ибо дуэль предполагает равные условия. У падре же на руках все козыри: он наставник монахини и может ее уволить (что и собирается сделать), за ним сан и правила церкви, на его стороне монсеньор, сестра Джеймс и мамаша Дональда, считающая, что мальчику любой ценой нужен покровитель. И главное, сражаясь с горгульей, он защищает свое право творить добро. За сестрой Алоизией нет ничего: ни фактов, ни союзников, ее «не одобряет» даже гром за окошком и постоянно сгорающая лампочка. Мэрил Стрип, «постаревшая» и отказавшаяся от макияжа, лишает ее привлекательного лица, и в этом есть смысл. Лицо не важно, важны поступки, в которых нет недостатка. В кульминационный момент крест и четки героини с грохотом летят на стол, так же как накануне летел в мусорную корзину ненавистный пакетик с сахаром. Преследуя зло, сестра Алоизия готова, отказавшись от церкви, отправиться в ад, и перед ее напором отец Флинн сдувается как воздушный шарик.

«Фальшь, да и только», — презрительно подытоживает она благие намерения падре, и на это, похоже, возразить нечего. Добрый пастырь, облеченный властью, превращается в нашкодившего школьника, которого оставляют в директорском кабинете подумать над поведением, и которому строгим тоном велят постричь ногти. Фальшивая доброта и любовь без ответственности разоблачены, но что делать с ревностным долгом, который превращается в нетерпимость?

Актеры и роли

О фильме Шэнли и своей роли Мэрил Стрип обронила однажды многозначительную фразу: «Сомнение» — это не смешно». Сочувствовала ли она героине и передала ли ей частицу своего жизненного опыта? Возможно. В другой беседе она говорила о сильных личностях (женщинах), которых жизнь «обкатывает» и превращает в «монстров», не ведающих сомнений, и прибавляла, что сама постоянно сомневается. В 1960-х она ждала перемен, была хиппи и наверняка писала презираемой монахиней шариковой ручкой, но ее непримиримости к некоторым вещам могла бы позавидовать и сестра Алоизия.

Филип Сеймур Хоффман, сыгравший отца Брендана, находился в «привилегированном» положении. Говорят, ему единственному Шэнли шепнул секрет, который хотелось бы знать всем. «Проболтался» ли Хоффман зрителю? Споры об этом никак не утихнут.

Эми Адамс, замечательная актриса, через год вновь встретившаяся с Мэрил Стрип на площадке, могла бы и не стать сестрой Джеймс. Роль предлагалась Натали Портман, однако та отказалась играть: очевидно, молодая монашка, по сценарию пугливая мышка, не показалась ей привлекательной. А зря, потому что у мышки в исполнении Адамс моментами прорезались острые зубки.

Роль миссис Миллер, матери злополучного Дональда, досталась театральной актрисе Виоле Дэвис, после того как режиссер отказал Вупи Голдберг. Ее десятиминутное появление в фильме заслужило номинацию на «Оскар» и одобрение критиков. Номинация, к сожалению, так и не превратилась в золотого человечка.

Постфактум

Премьера ленты состоялась 30 октября 2008-го, а в прокате фильм появился спустя месяц, в середине декабря, причем ограниченным числом копий: прокатчики не захотели рисковать, предлагая зрителям адаптированную театральную «говорильню». Впрочем, убыточным «Сомнение» никак не назовешь – его касса в 2,5 раза превысила бюджет. Он заслужил пять номинаций на «Оскар» и столько же на «Золотой глобус», однако остался без наград. Американская киноакадемия не стала вмешиваться в конфликт священника и монахини, не то убоявшись острой темы, не то разочаровавшись в финале. Однако работа Мэрил Стрип без поощрения не осталась: Гильдия киноактёров вручила ей премию за лучшую женскую роль.

Говоря о фильме, Джон Патрик Шэнли как-то заметил, что задумывая пьесу, хотел поделиться своими личными размышлениями и поговорить о вещах, с которыми пока не может разобраться. Ленту он сравнил с судом, в котором присяжные покинули зал, не сообщив своего решения и оставив всех в смятении. Наверное, автор чуть-чуть лукавил, потому что вердикт все-таки был, и его, вопреки ожиданиям, огласила настоявшая на своем главная героиня: «О, сестра Джеймс! Есть сомнения…».